Дэн Шорин подал мне любопытную мысль
http://volodihin.livejournal.com/412245.html?view=3976277#t3976277
о сказочниках и сказителях:

"... расскажу интересную историю.
На прошлогоднем Бастконе ко мне подошёл победитель прошлого года Юрченко v_yurchenko и спросил "а ты случайно, не протестант?". Я удивился "да, протестант, а как ты догадался?". На что получил ответ "по твоему рассказу". И дальше он объяснил, как меня вычислил. Протестантизм сам по себе глубоко логичен, в отличии от того же православия, в котором много мистики. И он заметил эту логику в моём прошлогоднем тексте.
Тот же Льюис - ярко выраженный протестантский писатель, это видно и в Нарнии, а особенно четко выражено в письмах Баламута - именно внутренней логикой текста. Так что "протестантские писатели" это не столько даже деноминация, сколько метод подачи материала, можно даже сказать что это литературоведческий термин. :)) Кстати, вся американская и североевропейская литература в сегодняшнем виде - порождение Реформации, так что у нас богатые традиции :)))"

Под катом мои совершенно предвзятые рассуждения о сказочниках и сказителях.
Рада буду вашим мнениям по поводу.



КЛАССИФИКАЦИЯ
Сказочники – христиане и нехристиане.
Христиане – Ганс Христиан Андерсен, Клайв Степлз Льюис. Нехристиане – Юрий Олеша («Три толстяка»), Николай Носов (Серия про Незнайку), Кир Булычев («Девочка с Земли»).

Сказители-христиане – Гоголь («Вечера на хуторе близ Диканьки», «Вий», «Страшная месть»). Нехристиане – Бажов («Хозяйка медной горы»).

Сказителей отличает богатство языка, образов.
Сказочников – простота языка, слог не заслоняет мысль, но мысль всегда сверкает через сюжет. Мысль не отпускает ни на минуту.


ИНТРОВЕРТЫ И ЭКСТРАВЕРТЫ
Сказители – интроверты, сказочники – экстраверты. Они плохо понимают друг друга. Для сказителей крайне важна форма, язык, описательность. Для сказочников – идея, а форма служит лишь средством для передачи мыслечувства, переполняющего автора.

Сказитель готов без устали трудиться над совершенствованием формы произведения, шлифовать каждое слово, «неровность» текста причиняет сказителю едва ли не физическую боль. Сказочник же особенно не заморачивается гладкостью стиля – для него важнее быть понятым, донести до читателя свою МЫСЛЬ. «Сказочник» – Лев Николаевич Толстой, с его, быть может, слишком навязчивой идеей поиска Бога и смысла бытия. Однако как-то Лев Николаевич высказался о том, что его мало занимает, будут ли популярны его идеи в будущем, но, если спустя сто лет какая-нибудь девочка станет плакать над судьбой Наташи Ростовой – вот это действительная ценность!
В противоположность Толстому, "сказитель" – Достоевский. В творчестве Фёдора Михайловича полно мистики (православной, как правило), здесь и старчество, и кликушество, и иконы, и психически неуравновешенные персонажи. Депрессии, нервные срывы, истерики… полный набор интроверта!

Сказители движутся интуицией, метафизикой, потусторонним, для них граница между злом и добром размыта (если не стёрта), сказитель-христианин мало чем отличается от сказителя-язычника. Сказители близки к кликушеству, обрядовости, песнопениям, говорам, заговорам, знахарству, ведьмовству, колдовству, магии, мистике (в т ч православной). Современные сказители тянутся к эзотерике – Рерихи, Блаватская, Андреев («Роза мира»), различные языческие вероучения – составляют область их изучения и литературного живописания.

Сказочник-христианин всегда держит перед собой идею жизни. У него не смешиваются понятия добра-зла, черного и белого, у него практически не бывает «полутонов», тогда как сказитель мечется между раем и адом.
Как в психологии редко встречаются «чистые» типы экстравертов и интровертов, или холериков-флегматиков-сангвиников-меланхоликов, так и разница между сказочниками и сказителями условна. Границы могут быть размытыми. И сказочник может оказаться склонен к сказительству, и наоборот.

В свете вышеизложенных размышлений по поводу разницы между сказочниками и сказителями, особенно любопытными показались мне вышедшие в финал Басткона-2010, десять сказок.
Все они мне чрезвычайно понравились! Особенно две, над которыми я рыдала. Не стану их называть. В одной меня затронула мысль романтическая, в другой – христианская, но обе сказки выполнены на высочайшем уровне!.. Эх, если б эти две мысли слить в одну… – был бы эффект литературного Чернобыля! (в хорошем смысле :))

Позволю себе предвзято охарактеризовать авторов финальных сказок на предмет «сказочников-сказителей». Возможно, я ошибусь, но всё-таки:

1. «Раковина». Мария Беседина. Сказочница.
2. «Старик и птица». Николай Колесниченко. Сказочник.
3. «Чистая вода». Анна Федорец. Сказительница, но со склонностью к сказочничеству.
4. «Ясный сокол». Ника Батхен. Сказительница.
5. «Ветряная мельница». Рыбак О. Сказочница со склонностью к сказительству.
6. «Сказка о Рыцаре Потешного Образа…» Андрей Щербак-Жуков. Сказочник.
7. «Осколки». Анна Симероль. Сказочница чистой воды :)
8. «Язык воды». Владимир Севриновский. Сказитель.
9. «Кошка с каминной полки». Юстина Южная. Сказочница.
10. «Обернуться орлом». Татьяна Томах. Сказочница.

Ну, а ваша покорная слуга, естественно сказочница! (Разве сказитель стал бы заниматься такой ерундой, как разделение сочинителей сказок на сказочников-сказителей?)
У нас в ПО СРП есть своя сказительница Полина Котенок (я писала об её юбилее), она – мистик чистейшей воды (балуется магией на досуге).
Когда Б.С. Мисюк по телефону как-то «обозвал» меня «сказительницей», я его тут же поправила: «Сказочница я, Борис Семёныч, сказочница!»
Это правда. Мне интересны мысли и чувства, этими мыслями побуждаемые.
Сосем недавно одна барышня (с двумя красными университетскими дипломами, между прочим) прочитала МЛ (на работе в фитнес-центре, – Маша притащила туда мои книжки) и взялась за КПП. В самом начале расплакалась: «я не верю, что такая любовь может быть! Это неправда!»
А сама-то в сердце знает, что «правда!» и оттого слёзы. От соприкосновения с чем-то истинным, высшим, что есмь. Независимо от того, что мы чувствуем или видим в жизни. Оно есть. Как есть невидимый Бог. Легко верить, когда вот оно – перед глазами (как Иов, узрев Бога, повергся перед Ним), но трудно верить, не видя. На то она и вера, а не знание… потому-то она и драгоценна…
Но я отвлеклась! Подражая Льву Николаевичу, тоже скажу, что мне не столько важны идеи, изложенные в сказках, сколько то, станут ли плакать над чувствами моих героев те люди, которые ещё будут…